?

Log in

No account? Create an account

<.. Ник лежал в постели, уткнувшись лицом в подушку.
"Мое сердце разбито, - подумал он. - Я чувствую, что мое сердце
разбито".
Через некоторое время он услышал, как отец потушил лампу и пошел к себе в комнату. Он слышал, как зашумел ветер по деревьям, и почувствовал холод, проникавший сквозь ставни. Он долго лежал, уткнувшись лицом в подушку, потом перестал думать о Прюди и, наконец, уснул. Когда он проснулся ночью, он услышал шум ветра в кустах болиголова около дома и прибой волн о берег озера и опять заснул. Утром, когда проснулся, дул сильный ветер, и волны высоко набегали на берег, и он долго лежал, прежде чем вспомнил, что сердце его разбито.>

Эрнест Хемингуэй. Десять индейцев

Хочется cоздавать что-то простое, радостное, не требующее пояснений. Что-то типа сегодняшнего снега.

Dec. 10th, 2014

Ехала на Тверскую.
В глубокой задумчивости спустилась в метро, на автопилоте перешла на зеленую ветку. Стою на Новокузнецкой, жду.
Подходит девушка в синей форме и говорит:
- Посадки не будет.
Вспоминаю, что месяц назад этот участок уже перекрывали.
- Как не будет?! - спрашиваю. - Cовсем?
- Совсем, - говорит девушка.
- А когда будет?
- Никогда, - испуганно отвечает девушка.

Мы некоторое время молчим, сраженные безысходностью слова ‘никогда’.

- А что случилось-то? – спрашиваю я.

Тут девушка приходит в себя:
- Послушайте! – говорит она. - Это метро Третьяковская, конечная. Поезда дальше не идут. И никогда не шли!

Радостно хлопаю себя по лбу и иду на Новокузнецкую.

Зубная боль пульсирует так cладко
Будто маленькая мясная лошадка
Опускает и поднимает голову

Я представляю больной зуб колодцем
В который она тычется нежной мордой
Чтобы напиться

Сегодня выпал самый белый снег
Машины оставили на дорогах нежные синусы и косинусы
И всё чужое

Я не узнаю улицы и дома
Деревья у подъезда изогнулись по-новому
Звук дверного звонка фальшивит как пьяный

Я не узнаю слова. 'Прощай', 'никогда'.
Буквы ловят косыми ртами снег
Притворяются, будто ничего не будет

Но все будет: и блеск крутящегося сверла
И влажные глаза врача над зеленой маской
И чистота и колючий шорох

Нежная лошадь
Поднимает окровавленную морду
И долго смотрит кому-то вслед..
 

Когда мне было пять лет, я жила в частном доме. И любила Лешку из дома напротив. Он был на три или четыре года старше. Жил с мамой, без отца. Мать у него была очень строгая. Мне ужасно любопытно было побывать у них в гостях. Но они никого никогда не звали. Кажется, Лешка о моих чувствах догадывался.

Как-то летом подходит он ко мне. В руках - самодельный лук. Нацелился и спрашивает:
- Хочешь стрельну?
И улыбается.
Я решила, что он шутит, и сказала:
- Хочу.
И пузо выпятила. У меня такой костюм был - шорты, топик и панама. С голым животом.
И Лешка выстрелил. Было так больно, что я удивилась. На животе остались две кровавые точки от обструганного деревянного кончика. Я посмотрела на кровь и заплакала.
- А хочешь ко мне в гости? – испуганно сказал Лешка.
И я ответила:
- Хочу.

А дальше был 'полет любви'. Лешка посадил меня на высокий стул, как королеву, а сам прыгал вокруг и пытался развеселить. Он вытащил из шкафов все свои старые игрушки. Больше всего мне понравился железный робот. Лешка все заводил и заводил его, и робот ходил c жужжанием по комнате, накреняясь на кривых дощатых полах. Лешка заглядывал мне в глаза и виновато шептал:
- Ну что, всё прошло? Не болит? Да?
Я кивала, сияя от счастья, и просила завести робота еще и еще..

В тот день я решила, что высшую точку любви непременно предваряет какая-нибудь небольшая жертва: обида, слеза, капля крови. Какой-нибудь болезненный пустяк, который надо поскорее забыть и простить. Например, выстрел в живот.




Библиотекарша Ирина Леонидовна Паук съела отцов своих детей. Всех троих. Сразу после соития. Мужчины были одинокие, аутичные – никто и не заметил. А дети хорошие получились, две девочки и мальчик. Почерк у Ирины Леонидовны был очень аккуратный. И формуляры чистенькие, не загнутые. И сама такая улыбчивая. Мух только не любила. А Тургенева любила. Особенно “Отцы и дети”.
Живя со сценаристом можно полюбить кино. Живя с поэтом - возненавидеть поэзию. (c) Лера Манович
Первое декабря в метро - маленькая репетиция попадания в Царство Божие. Счастливчики с билетами идут прямехонько к турникетам.
- Проведите меня, а? – я машу пятидесятерублевой бумажкой. Потом сторублевой. Но люди с билетами суровы и неподкупны как архангелы – полиционер бродит поблизости.
Смирившись, вcтаю в конец длиннющей очереди и каюсь-каюсь-каюсь. Что жила неправильно, легкомысленно, была дурой-предурой и не купила, не купила вчера билет на сегодня.
БАЛЛАДА О ПРОИГРАВШИХ

проигравшие едут в метро

читают утренние молитвы
проигравшие женщины едут стоя
мужчины спят под ними -
они еще помнят о приличиях.

в окна проигравших не светит солнце
они перемещаются под землей как черви

ангелы не видят тех, кто под землей,
демоны не видят тех кто под землей
друг друга не видят те, кто под землей

земля как столетний ворон
научилась говорить человеческими голосами –
мужскими и женскими
земля презирает проигравших
она говорит им: “cохраняйте спокойствие
говорит: “следующая станция
снова и снова повторяет: следующая станция
и её черное горло трясется от смеха